Современный этап развития медицины ознаменовался фундаментальным пересмотром подходов к фармакотерапии пациентов с хронической сердечной недостаточностью (ХСН), сахарным диабетом (СД) 2 го типа и хронической болезнью почек (ХБП). Ингибиторы натрий-глюкозного котранспортера 2 го типа (НГЛТ 2), первоначально разработанные как сахаро­снижающие препараты, продемонстрировали способность снижать риск смерти от сердечно-сосудистых заболеваний и госпитализаций по поводу сердечной недостаточности, а также замедлять прогрессирование дисфункции почек независимо от наличия СД. Среди представителей этого класса наиболее убедительная доказательная база накоплена для дапаглифлозина.
В обзоре рассматриваются эволюция клинического применения дапаглифлозина, современные представления о механизмах его кардио-, нефро- и метаболической защиты, а также результаты ключевых международных рандомизированных исследований DECLARE–TIMI 58, DAPA-HF, DELIVER и DAPA-CKD, определивших место препарата в современных международных и российских клинических рекомендациях.
Особое внимание уделено препарату Фордиглиф – российскому воспроизведенному препарату дапаглифлозина. Представлены результаты открытого рандомизированного перекрестного исследования биоэквивалентности, выполненного в соответствии с требованиями Евразийского экономического союза, подтвердившего сопоставимость фармакокинетических характеристик Фордиглифа и референтного препарата Форсига. Показано, что отношения геометрических средних для основных фармакокинетических параметров AUC₀–t и Cmax, а также соответствующие 90% доверительные интервалы находились в установленных регуляторных пределах биоэквивалентности 80,0–125,0%, что позволило сделать вывод о биоэквивалентности препаратов.
Совокупность имеющихся данных позволяет рассматривать дапаглифлозин как один из ключевых компонентов современной кардио-рено-метаболической терапии, обеспечивающий влияние на прогноз у пациентов с ХСН, СД 2 го типа и ХБП. Наличие отечественного препарата с подтвержденной биоэквивалентностью расширяет возможности практического применения этой стратегии лечения.

Цель    Оценка влияния реологических свойств крови на дискордантность значений гиперемических и негиперемических индексов функциональной значимости стенозов коронарных артерий.
Материал и методы    В исследование включены 50 пациентов, которым на базе Тюменского кардиологического научного центра, филиала Томского НИМЦ РАН в период с января по август 2025 г. выполнялась оценка функциональной значимости стенозов коронарных артерий методами FFR (Fractional Flow Reserve) и негиперемическими методами (RFR – Resting Full-­Cycle Ratio или iFR – Instant Wave-­Free Ratio). Средний возраст пациентов составил 63,7±9,1 года, 86% – мужчины. В группу исследования вошли 16 (32%) пациентов с дискордантностью, в группу сравнения – 34 (68%) с конкордантными результатами. Дискордантность определяли как несовпадение результатов: iFR или RFR >0,89; FFR ≤0,80. Величину дискордантности (Δ) вычисляли по разности iFR или RFR и FFR. Вязкость артериальной крови измеряли ротационным вискозиметром Brookfield DV2TLV (США) в строгом соответствии с инструкцией производителя прибора. Измерения проводили в диапазоне скоростей сдвига 1–225 с–1. Коэффициенты консистенции (k) и неньютоновости (n) рассчитывали из степенного закона вязкости жидкостей. Анализировали связь между гемореологическими параметрами и значениями FFR, iFR или RFR, а также наличием и величиной (Δ) дискордантности.
Результаты    Группы с дискордантными и конкордантными значениями не различались по полу, возрасту, основным клиническим и ангиографическим характеристикам. Выявлены различия в вязкостных свойствах крови. Коэффициент консистенции (k), отвечающий за изменение вязкости при высоких скоростях сдвига, был ниже в группе с дискордантностью (22,92 против 25,70; p=0,046). Показатель неньютоновости (n), характеризующий поведение жидкости, был больше (0,70 против 0,67; p=0,023). Между k и Δ установлена отрицательная связь (r=–0,315; p=0,026), между k и FFR – положительная корреляция (r=0,383; p=0,006).
Заключение    Дискордантность между iFR или RFR и FFR свойственна пациентам с меньшим коэффициентом консистенции крови и большим коэффициентом неньютоновости, приближающимися к 1 (что соответствует поведению ньютоновской жидкости). Связи между k и FFR, а также между k и Δ при узком диапазоне вариабельности n указывают на вклад реологических характеристик крови в формирование градиента давления на стенозе. Индивидуальные особенности неньютоновского поведения крови могут частично объяснять дискордантность физиологических индексов и влиять на интерпретацию результатов. Включение параметров гемореологии в диагностические алгоритмы перспективно для персонализированных моделей оценки и повышения точности клинических решений.

Цель   

Оценка влияния дистанционного мониторинга (ДМ) с использованием голосового роботического помощника (ГРП) на приверженность терапии и качество жизни у пациентов с метаболическим синдромом (МС), а также анализ субъективного восприятия пациентами голосового формата наблюдения как поведенческого и психологического инструмента поддержки фармакотерапии.

Материал и методы       

    Проведено одноцентровое проспективное открытое контролируемое исследование с участием 160 пациентов с МС. Пациенты были распределены в группу ДМ с ГРП (n=80) и группу стандартного амбулаторного наблюдения (n=80). Период наблюдения составил 1 мес. Приверженность терапии оценивали с использованием Отечественного опросника приверженности терапии Т. В. Фофановой, Ф. Т. Агеева и М. Д. Смирновой с дополнительным учетом данных ДМ: подтверждения приема препаратов, соблюдения режима дозирования и выполнения самоконтроля. Дополнительно оценивали качество жизни по SF-36, субъективную эффективность ГРП и удовлетворенность врачей платформой. Технологическую поддержку исследования оказала компания ПАО «ВымпелКом» (бренд «Билайн», Россия), предоставившая платформу дистанционного мониторинга с искусственным интеллектом (ИИ). Это обеспечило автоматизированные голосовые звонки и оперативное информирование врачебной команды при выявлении отклонений.

Результаты  В группе ДМ через 1 мес высокая приверженность терапии была достигнута у 47 (58,8 %) пациентов, средняя – у 33 (41,2 %), при полном отсутствии пациентов, не приверженных лечению. Медиана интегрального показателя SF-36 увеличилась с 54,0 [49,0; 61,25] до 60,0 [53,75; 66,0] балла (p<0,001). Субъективная оценка эффективности ГРП была высокой или очень высокой у 87,4 % пациентов. В полуструктурированных качественных интервью пациенты чаще связывали пользу системы с регулярным голосовым контактом, простотой взаимодействия, ощущением постоянного медицинского контроля, повышением собственной дисциплинированности и поддержкой самоконтроля.

Заключение  

Дистанционный мониторинг с использованием ГРП у пациентов с МС может рассматриваться прежде всего как инструмент поведенческой и психологической поддержки фармакотерапии. Ежедневный голосовой контакт, обратная связь и ощущение постоянного медицинского наблюдения способствуют формированию устойчивого режима приема лекарственных препаратов и повышению приверженности терапии.

Цель    Сопоставление предложенных алгоритмов в оценке выявления диастолической дисфункции левого желудочка (ДД ЛЖ) у пациентов с хронической сердечной недостаточностью с сохраненной фракцией выброса (ХСНсФВ) ЛЖ методом эхокардиографии (ЭхоКГ).

Материал и методы           В исследование были включены 100 пациентов (51 мужчина, 49 женщин) с ХСНсФВ, которым выполнена ЭхоКГ. Возраст пациентов составил от 37 до 86 лет. У всех пациентов определяли степень ДД ЛЖ в соответствии с рекомендациями Американского общества эхокардиографии/Европейской ассоциации по визуализации сердечно-­сосудистой системы (АОЭ/ЕАССВ) по оценке ДД ЛЖ в редакции 2016 г. и АОЭ в редакции 2025 г. Рассчитывали показатель глобальной продольной деформации левого предсердия с использованием технологии speckle tracking-­ЭхоКГ.

Результаты  При использовании новых рекомендаций АОЭ‑2025 произошло перераспределение групп по степени ДД ЛЖ. Нормальная диастолическая функция (ДФ) ЛЖ выявлялась в 39% случаев. Пациентов с неопределенным результатом не было, тогда как в соответствии с рекомендациями АОЭ/ЕАССВ‑2016 таких пациентов было 9%. Использование рекомендаций АОЭ‑2025 в 2,5 раза уменьшило число пациентов с ДД ЛЖ I степени (28% против 73%; р<0,001). ДД ЛЖ II степени в соответствии с алгоритмом АОЭ‑2025 у пациентов регистрировалась в 2 раза чаще (28% против 13%; р=0,010). Группы пациентов с ДД ЛЖ III степени при использовании обоих алгоритмов полностью соответствовали друг другу.

Заключение   Использование нового алгоритма АОЭ‑2025 позволило избежать неопределенных результатов при оценке ДФ ЛЖ, приведя к достоверному увеличению числа пациентов с повышенным давлением наполнения ЛЖ. При этом у значительной части пациентов с ХСНсФВ ЛЖ (39%) не была выявлена ДД, что может свидетельствовать о невысокой чувствительности нового алгоритма АОЭ‑2025.

Цель    Выявление дополнительных предикторов тромбоза ушка левого предсердия (УЛП) у пациентов с неклапанной фибрилляцией предсердий (ФП) с включением в анализ распространенности полиморфных вариантов генов системы гемостаза.

Материал и методы           В проспективное исследование включены 116 пациентов с неклапанной ФП (72 мужчины и 44 женщины, средний возраст 58,3±7,7 года): 78 пациентов с тромбозом УЛП (1‑я группа) и 38 пациентов без тромбоза УЛП (2‑я группа). Всем пациентам выполнялись лабораторные исследования, включающие общий и биохимические анализы крови, определяли активированное частичное тромбопластиновое время (АЧТВ), тромбиновое время (ТВ), фибриноген, D-димер, антитромбин III, N-концевой фрагмент предшественника мозгового натрийуретического пептида (NT-proBNP), 15‑й фактор дифференцировки роста (GDF‑15), цистатин С. Проводили анализ генотипов по 8 полиморфным вариантам генов системы гемостаза: FII (20210 G>A) rs1799963, FV (1691 G>A) rs6025, FVII (10976 G>A) rs6046, FXIII (163 G>T) rs5985, FGB (–455 G>A) rs1800790, ITGA2 (807 C>T) rs1126643, ITGB3 (1565 Т>С) rs5918, SERPINE1 (–675 5G>4G) rs1799889. Кроме того, пациентам выполняли трансторакальную и чреспищеводную (для исключения тромбоза УЛП) эхокардиографию.

Результаты  У пациентов с тромбозом УЛП по сравнению с контрольной группой определена высокая частота носительства генотипов T/C и C/C гена ITGB3 (1565 Т>С) – ​29,5 и 7,9% (р=0,009) и генотипов G/A+A/A гена FGB (455 G>A) – ​37,2 и 18,4% (р=0,040). Статистически значимых различий по распространенности других полиморфных вариантов генов FII, FV, FVII, FXIII, SERPINE1 не отмечено. Пациенты группы с тромбозом УЛП имели больший объем обоих предсердий, более высокий индекс массы миокарда левого желудочка (ЛЖ), более низкие фракцию выброса ЛЖ и скорость кровотока в УЛП. При сравнении уровней циркулирующих биомаркеров у пациентов с тромбозом УЛП отмечены более высокие уровни NT-proBNP и GDF‑15. С помощью многофакторной логистической регрессионной модели выявлены 3 независимых предиктора наличия тромбоза УЛП: индекс объема левого предсердия >34 мл/м², значение NT-proBNP, сочетание носительства минорных аллелей С гена ITGB3 (генотипы T/С+С/С) и 4G гена SERPINE1 (генотипы 5G/4G+4G/4G).

Заключение   Полученные результаты продемонстрировали, что у пациентов с неклапанной ФП увеличение индекса объема левого предсердия >34 мл/м² и уровня NT-proBNP в сочетании с носительством минорных аллелей генов ITGB3 и SERPINE1 являются независимыми предикторами тромбоза УЛП.

Цель  Анализ валидности шкалы SCORE2-РФ в отдельных региональных выборках населения с последующей оценкой необходимости корректировки риска развития сердечно-сосудистых заболеваний (ССЗ) от региональных условий проживания.

Материал и методы Индивидуальные показатели взяты из исследования ЭССЕ-РФ с первичным скринингом в 2012–2014 и 2017–2018 гг., а также проспективным наблюдением в 2015–2024 гг. в 15 регионах. Аналитическая выборка составила 4 523 мужчины и 7 677 женщин в возрасте 40–64 лет, без инсульта, ишемической болезни сердца, инфаркта миокарда, сахарного диабета на этапе первичного скрининга. Исходный риск развития ССЗ оценивался по шкале SCORE2‑РФ. Исследуемый исход регистрировался как время до развития (дожития) комбинированной конечной точки (ККТ): смерть от ССЗ и/или развитие инфаркта миокарда и/или острого нарушения мозгового кровообращения. Региональные условия проживания оценивались с помощью ежегодных Экономического, Демографического, Промышленного и Социального индексов НМИЦ ТПМ, за период 2012–2014 и 2017–2018 гг. Для анализа ассоциаций между оценками по SCORE2‑РФ и региональными индексами, с одной стороны, и ККТ, с другой, использовалась регрессионная модель пропорциональных рисков Кокса. Ассоциации выражены коэффициентом регрессии В.

Результаты Вероятность ККТ прямо ассоциируется с индивидуальными оценками по шкале SCORE2‑РФ в 12 региональных выборках из 15 как у мужчин, так и у женщин. При объединении всех регионов в единую выборку и введении в регрессионные модели региональных индексов у мужчин вероятность ККТ ассоциируется с оценками по шкале SCORE2-РФ (В=0,059; р<0,001), улучшением экономического развития региона (В=0,104; р=0,028) и ухудшением социальных условий проживания (В= –0,128; р=0,001). У женщин в качестве единственного статистически значимого предиктора отмечается только оценка по шкале SCORE2-РФ (В=0,143; р<0,001). По итогам регрессионного анализа, проживание мужчины в регионе, входящем в более высокий квинтиль Экономического индекса, увеличивает его индивидуальный риск развития ССЗ на 2%, в случае с Социальным индексом – ​снижает его риск на 2%. На примере 2022 г. рассчитан добавочный риск развития ССЗ для мужчин в регионах России.

Заключение Результаты исследования подтверждают высокую валидность шкалы SCORE2-РФ как инструмента, работающего не только на общей популяции России, но и на региональных выборках. Региональные условия проживания обусловливают региональную дифференциацию риска развития ССЗ у мужчин.

Цель исследования

1) Оценить влияние сердечно-легочной реанимации (СЛР) под контролем ультразвукового исследования в месте оказания медицинской помощи (УЗМОП) на частоту восстановления спонтанного кровообращения (ВСК), показатели краткосрочной выживаемости и прогноз у пациентов с внезапной сердечной смертью (ВСС). 2) Проанализировать прогностическую ценность ультразвуковых признаков сердечной деятельности в отношении ВСК. 3) Определить независимые факторы, влияющие на ВСК и выживаемость пациентов до момента выписки из стационара.
Материал и методы
В исследование был включен 421 пациент, соответствовавший критериям включения и исключения. Поскольку данное исследование являлось ретроспективным обсервационным, исследователи не распределяли пациентов по группам лечения, и рандомизация не проводилась. В условиях рутинной клинической практики решение о применении УЗМОП во время СЛР принималось лечащими врачами скорой и неотложной медицинской помощи на основании их клинического суждения, наличия обученных специалистов по УЗМОП и портативного ультразвукового оборудования, а также возможности проведения ультразвуковой оценки во время паузы для проверки ритма без задержки стандартной СЛР. Для проведения настоящего анализа 213 пациентов, которым фактически проводилась СЛР под контролем УЗИ, были ретроспективно включены в группу УЗМОП, а 208 пациентов, получавших стандартную СЛР без ультразвукового контроля, составили контрольную группу. В группе УЗМОП проводился стандартизированный ультразвуковой контроль у постели больного во время СЛР. Первичным клиническим исходом была частота ВСК. Вторичные исходы включали время до ВСК, частоту 24-часовой выживаемости, частоту выживаемости до выписки из стационара и неврологический исход. Проведено сравнение исходов реанимационных мероприятий между двумя группами. Для оценки прогностической ценности ультразвуковых признаков сердечной деятельности в отношении ВСК применялся анализ рабочих характеристик приемника (ROC-кривых). Многофакторный логистический регрессионный анализ использовался для определения независимых факторов, влияющих на ВСК и выживаемость до выписки. Регрессия пропорциональных рисков Кокса применялась для оценки влияния контроля УЗМОП на риск 30-дневной смертности.
Результаты
Среднее время паузы в СЛР для проведения ультразвукового исследования (± SD) составило 7,5±1,8 с. Частота ВСК в группе УЗМОП была достоверно выше, чем в контрольной группе: 41,8% против 29,8% (p=0,009). Медиана (межквартильный размах) времени до ВСК составила 12,5 (8,0; 18,0) мин, что значительно меньше, чем в контрольной группе   15,0 (10,0; 22,0) мин (p=0,021). Частота 24-часовой выживаемости составила 33,3%, превысив показатель контрольной группы – 23,1% (p=0,018). Статистически значимых различий по выживаемости до выписки из стационара между двумя группами обнаружено не было (19,7% против 13,5%, p=0,078). Площадь под ROC-кривой (AUC) для ультразвуковых признаков сердечной деятельности как предиктора ВСК составила 0,783 (95% доверительный интервал [ДИ]: 0,72 – 0,845) при чувствительности 85,4% и специфичности 58,1%. Комбинированная модель прогнозирования ВСК на основе ультразвуковых признаков сердечной деятельности и парциального давления углекислого газа в конце выдоха (PETCO2) продемонстрировала AUC, равную 0,841 (95% ДИ: 0,786 – 0,896), что превосходило прогностическую ценность каждого маркера по отдельности (p<0,05). Контроль УЗМОП был определен как независимый благоприятный фактор для достижения ВСК (отношение шансов [ОШ] = 1,82, 95% ДИ: 1,19 – 2,78, p=0,006), а также как независимый фактор снижения риска 30-дневной смертности (скорректированное отношение рисков [ОР] = 0,74, 95% ДИ: 0,58 – 0,95, p=0,017).
Заключение
Проведение СЛР под контролем УЗМОП позволяет значительно повысить частоту ВСК, сократить время реанимационных мероприятий и улучшить краткосрочную выживаемость у пациентов с ВСС. Ультразвуковые признаки сердечной деятельности обладают умеренно-высокой прогностической ценностью в отношении ВСК, а их сочетание с показателем PETCO2 позволяет дополнительно повысить эффективность прогнозирования. Многофакторный анализ подтвердил, что контроль УЗМОП является независимым благоприятным фактором как для достижения ВСК, так и для 30-дневной выживаемости. Тем не менее, увеличение частоты выживаемости до выписки из стационара при использовании контроля УЗМОП требует подтверждения в более масштабных проспективных исследованиях.

Цель исследования: Изучить взаимосвязь между ранними траекториями изменения фракции выброса левого желудочка (ФВЛЖ) после острого инфаркта миокарда (ОИМ) и долгосрочным риском развития сердечной недостаточности (СН).
Материал и методы. В ретроспективное исследование были включены 299 пациентов с ОИМ, перенесших чрескожное коронарное вмешательство (ЧКВ) в период с января 2020 года по декабрь 2022 года. Были зарегистрированы и проанализированы клинико-лабораторные данные. Оценку ФВЛЖ проводили в первые 24 часа с момента госпитализации (исходная ФВЛЖ), а также через один, три и шесть месяцев после выписки. Для определения паттернов траекторий изменения ФВЛЖ после выписки использовалось моделирование смесей латентных классов (LCGMM). В течение дальнейшего 18-месячного наблюдения регистрировались случаи развития СН и другие неблагоприятные исходы. Для анализа взаимосвязи между различными траекториями ФВЛЖ и риском развития СН после ОИМ применялись модели пропорциональных рисков Кокса.
Результаты. С помощью метода LCGMM были выделены четыре траектории изменения ФВЛЖ, в соответствии с которыми пациенты были разделены на группы: 1) траектория стабильно сохранной ФВЛЖ (98 пациентов, 32,8%); 2) траектория раннего улучшения ФВЛЖ (89 пациентов, 29,8%); 3) траектория медленного улучшения ФВЛЖ (75 пациентов, 25,1%); 4) траектория стабильно сниженной ФВЛЖ (37 пациентов; 12,4%). В течение медианного периода последующего наблюдения, составившего 18 месяцев, случаи развития СН были зарегистрированы у 62 пациентов (20,7%). Частота развития СН в группе стабильно сниженной ФВЛЖ составила 62,2%, что было достоверно выше, чем в группах медленного улучшения ФВЛЖ (30,7%), раннего улучшения ФВЛЖ (12,4%) и стабильно сохранной ФВЛЖ (5,1%) (p<0,001 для всех сравнений). При использовании группы стабильно сохранной ФВЛЖ в качестве группы сравнения многофакторный регрессионный анализ Кокса показал, что риск развития СН был повышен у пациентов с траекторией раннего улучшения ФВЛЖ (p=0,024), еще более выражен при траектории медленного улучшения ФВЛЖ (p<0,001) и достигал максимума при траектории стабильно сниженной ФВЛЖ (p<0,001). Площадь под ROC-кривой (AUC) для траекторий изменения ФВЛЖ в прогнозировании развития СН составила 0,823, что превосходило прогностическую ценность отдельно взятого исходного показателя ФВЛЖ (p=0,001). Сахарный диабет, инфаркт миокарда передней стенки, II-III класс по классификации Killip и повышенный пиковый уровень N-концевого предшественника мозгового натрийуретического пептида (NT-proBNP) оказались достоверными независимыми факторами риска развития СН, тогда как прием ингибиторов ангиотензин-превращающего фермента (иАПФ)/блокаторов рецепторов ангиотензина (БРА) был достоверным независимым протективным фактором.
Заключение. Ранние траектории изменения ФВЛЖ после ОИМ тесно связаны с долгосрочным риском развития СН, при этом стабильно сниженная траектория ФВЛЖ сопряжена с наивысшим риском. Динамическое наблюдение изменений ФВЛЖ после выписки обладает более высокой прогностической ценностью по сравнению с однократным измерением показателя при госпитализации. Комбинированная прогностическая модель, объединяющая траекторию изменения ФВЛЖ, наличие сахарного диабета, инфаркта миокарда передней стенки, класс по Killip, пиковый уровень NT-proBNP и прием иАПФ/БРА, позволила дополнительно повысить точность прогнозирования, что способствует раннему выявлению пациентов с высоким риском развития СН и проведению персонализированных терапевтических вмешательств.