Цель     Оценка уровня фактора некроза опухоли альфа (ФНО-α) и его прогностической роли у больных со стабильной ишемической болезнью сердца (ИБС) и различными вариантами поражения коронарных артерий (КА): обструктивным и необструктивным.

Материал и методы     В обсервационное аналитическое когортное проспективное сравнительное исследование были включены 90 пациентов в возрасте 40–75 лет со стабильной ИБС. Пациенты были разделены на 2 группы в зависимости от степени обструкции КА по данным коронарографии или мультиспиральной компьютерной томографии КА: пациенты с необструктивным (ишемия и необструктивное поражение коронарных артерий – ​ИНОКА; n=40) и обструктивным (ишемическая болезнь сердца с обструктивным поражением коронарных артерий – оИБС; n=50) поражением КА. Всем пациентам проводилась оценка уровней ФНО-α и фактора роста эндотелия сосудов (VEGF) методом иммуноферментного анализа. Период наблюдения составил 24 мес. В качестве первичных конечных точек у всех пациентов оценивались летальность, частота экстренных госпитализаций по поводу инфаркта миокарда (ИМ) или нестабильной стенокардии, необходимость проведения плановой коронарной реваскуляризации, частота развития хронической сердечной недостаточности.

Результаты   В группе ИНОКА преобладали женщины (n=23; 57,5%), тогда как в группе больных с оИБС – мужчины (n=35; 70%; p=0,009). У пациентов в группе ИНОКА отмечался более высокий уровень общего холестерина – ​ХС (p<0,001), ХС липопротеидов низкой плотности – ​ЛНП (p=0,001) и ХС липопротеидов высокой плотности – ​ЛВП (p=0,002). Уровень ФНО-α в группе пациентов с ИНОКА был выше и составил 28,17 [14,35; 29,79] пг/мл, а в группе оИБС – 12,95 [10,56; 22,80] пг/мл (p<0,001). При корреляционном анализе в группе ИНОКА отмечены умеренная прямая связь уровней ФНО-α и VEGF (ρ=0,332; p=0,045), слабые связи с уровнем общего ХС (ρ=0,284, p=0,094), ХС ЛНП (ρ=0,259; p=0,132) и С-реактивного белка (ρ=0,133; p=0,598). В группе оИБС выявлена сильная связь уровней ФНО-α и VEGF (ρ=0,724; p<0,001) и слабая связь с уровнем общего ХС (ρ=0,105; p=0,467). Для определения возможной роли ФНО-α в прогнозировании ИБС был проведен ROC-анализ. Пороговое значение уровня ФНО-α в точке отсечения, которому соответствовало наивысшее значение индекса Юдена, составило 27,960 пг/мл. ИНОКА прогнозировалась при уровне ФНО-α выше данной величины. Чувствительность и спе­цифичность полученной прогностической модели составили 81,2 и 68,6% соответственно. В течение двухлетнего наблюдения частота развития неблагоприятных исходов была сопоставима у пациентов обеих групп. По результатам логистического регрессионного анализа, полученные модели не были статистически значимыми для всех наблюдаемых исходов при данном размере выборки и числе сердечно-сосудистых осложнений.

Заключение Согласно полученным данным, наиболее высокий уровень ФНО-α выявлен в группе пациентов с ИНОКА. По результатам ROC-анализа, ФНО-α является статистически значимым предиктором развития необструктивного поражения КА.

Цель    Изучить особенности структурно-функциональных изменений сердца при гиперурикемии (ГУ) и их взаимосвязь с концентрацией мочевой кислоты в сыворотке крови у пациентов с хронической болезнью почек (ХБП).

Материал и методы            В одноцентровое когортное исследование включены 507 пациентов с ХБП в возрасте 18–63 лет (средний возраст 38,3±12,5 года; медиана – ​38 [27; 49] лет), среди них 327 (64,5%) мужчин и 180 (35,5%) женщин. В зависимости от наличия ГУ пациенты были разделены на две группы: 1‑я – ХБП без ГУ (n=299), 2‑я – ​ХБП с ГУ (n=208). В обеих группах проведена сравнительная оценка клинико-лабораторных и эхокардиографических параметров.

Результаты Нормальная геометрия левого желудочка (ЛЖ) выявлена у 316 (62,3%) пациентов: у 224 (74,9%) в группе ХБП без ГУ и у 92 (44,2%) в группе ХБП с ГУ. Концентрическое ремоделирование (КР) ЛЖ зарегистрировано у 39 (7,7%) пациентов, в том числе у 13 (4,3%) без ГУ и у 26 (12,5%) с ГУ; при этом КР чаще встречалось у мужчин. Гипертрофия ЛЖ (ГЛЖ) обнаружена у 152 (30,0%) пациентов: у 62 (20,7%) без ГУ и у 90 (43,2%) с ГУ; наиболее распространенным вариантом являлась эксцентрическая ГЛЖ. Частота развития ГЛЖ независимо от наличия ГУ была значительно выше у мужчин. Концентрация мочевой кислоты положительно коррелировала с возрастом (r=0,189; p<0,05), переднезадним размером левого предсердия (r=0,298; p<0,05), продольным размером правого желудочка (r=0,165; p<0,05), индексом массы миокарда ЛЖ (r=0,222; p<0,05), индексом относительной толщины стенки ЛЖ (r=0,206; p<0,05), конечным систолическим размером ЛЖ (r=0,195; p<0,05), конечным диастолическим размером ЛЖ (r=0,210; p<0,05), толщиной межжелудочковой перегородки (r=0,210; p<0,05) и задней стенки ЛЖ (r=0,228; p<0,05), а также отрицательно – ​с фракцией выброса ЛЖ (r= –0,166; p<0,05) и расчетной СКФ (r= –0,323; p<0,05).

Заключение   У пациентов с ХБП и ГУ морфофункциональные изменения сердца чаще представлены концентрическим ремоделированием и гипертрофией ЛЖ, преимущественно эксцентрического типа. Повышение уровня мочевой кислоты при ХБП ассоциировано с ремоделированием сердца.

Цель    Изучение связи бремени факторов риска (ФР) развития сердечной недостаточности с сохраненной фракцией выброса (СНсФВ) левого желудочка с ее инструментальным подтверждением по данным эхокардиографии (ЭхоКГ) и диастолического стресс-теста (ДСТ).

Материал и методы            В исследование включен 291 пациент (45,0% мужчин, средний возраст 66,0±5,8 года) с артериальной гипертензией (АГ) и жалобами на одышку. Все пациенты, включенные в исследование, имели коморбидные состояния/заболевания. ДСТ проводили при недостаточном количестве критериев для заключения о СНсФВ по данным ЭхоКГ покоя. Для обозначения бремени ФР развития СНсФВ использовали суммарное число компонентов коморбидных состояний/взаимосвязанных заболеваний и демографических ФР развития СНсФВ (женский пол и возраст >65 лет). Группу I (n=139) составили пациенты со значительным числом ФР развития СНсФВ (бремя СНсФВ) (>5 из 10); группу II (n=152) – ​пациенты с умеренным числом ФР (≤5).

Результаты При анализе основных клинико-функциональных параметров между группами выявлены статистически значимые различия по многим характеристикам, в том числе по распространенности СНсФВ (62,6% в группе I и 39,5% в группе II; р<0,001); расстоянию, пройденному в тесте 6‑минутной ходьбы (380,0 [345,0; 410,0] и 410,0 [389,3; 457,0] м соответственно; р<0,001). Следует отметить низкую толерантность к физической нагрузке у больных с СНсФВ и тяжелым бременем ФР по данным ДСТ (59,3 и 37,0% соответственно; р=0,029). По данным однофакторного анализа, прогностически наиболее значимыми ФР развития СНсФВ являлись ишемическая болезнь сердца – ​ИБС (отношение шансов – ​ОШ 2,059; 95% доверительный интервал – ​ДИ 1,201–3,351; р=0,009), женский пол (ОШ 2,096; 95% ДИ 1,310–3,531; р=0,002) и бремя ФР развития СНсФВ (ОШ 1,471; 95% ДИ 1,234–1,753; р<0,001). По данным многофакторного анализа, сочетание указанных ФР сохраняло статистическую значимость: ИБС (ОШ 1,949; 95% ДИ 1,018–3,730; р=0,044), женский пол (ОШ 1,884; 95% ДИ 1,052–3,375; р=0,033) и бремя ФР развития СНсФВ (ОШ 1,258; 95% ДИ 1,017–1,558; р=0,035).

Заключение   Для пациентов с АГ и тяжелым бременем ФР развития СНсФВ характерно более частое выявление СНсФВ по данным ЭхоКГ покоя и ДСТ. Риск развития СНсФВ связан с увеличением тяжести бремени ФР и женским полом, а также наличием ИБС.

Цель исследования  Определить диагностическую точность стресс-эхокардиографии с чреспищеводной электростимуляцией (стресс­ЭхоКГ с ЧПЭС) по укороченному протоколу в выявлении гемодинамически значимого коронарного стеноза и выявить контингент пациентов, у которых метод демонстрирует наибольшую диагностическую точность.

Материал и методы            В исследование включены 364 пациента (59,3% мужчин, средний возраст 57±9 лет) с предполагаемым или установленным диагнозом ишемической болезни сердца (ИБС), которым проведена стресс-ЭхоКГ с ЧПЭС по укороченному протоколу и коронарография. Пациенты были разделены на группы в зависимости от наличия ожирения. В группах сравнивали диагностическую точность стресс­ЭхоКГ с ЧПЭС по укороченному протоколу в выявлении гемодинамически значимых коронарных стенозов.

Результаты В общей группе стресс­ЭхоКГ с ЧПЭС по укороченному протоколу показала чувствительность 70%, специфичность 76% и диагностическую точность 75%. В группе без ожирения эта модификация пробы показала чувствительность 69%, специфичность 81% и диагностическую точность 79%; у пациентов с ожирением – ​71, 72 и 71% соответственно.

Заключение   Стресс­ЭхоКГ с использованием укороченного протокола ЧПЭС по сравнению с аналогами метода позволяет проводить исследование в более щадящем для пациента режиме за счет сокращения времени стимуляции с сохранением диагностической значимости пробы в выявлении гемодинамически значимых коронарных стенозов. Ввиду более высокой специфичности пробы у пациентов без ожирения укороченный протокол стресс­ЭхоКГ с ЧПЭС оптимален к применению при амбулаторном скрининговом обследовании в случае подозрения на ИБС у пациентов с нормальной или избыточной массой тела.

Цель исследования    Сравнительный анализ нарушений биомеханики нисходящего отдела грудной аорты (ГА) вне зоны и в зоне атеросклеротических бляшек (АСБ) различных градаций с оценкой диагностичес­кой роли межсегментного градиента деформации и жесткости аортальной стенки.
Материал и методы    Обследованы 182 больных с типичной или вероятной стенокардией. Всем выполнена двухмерная спекл-трекинг чреспищеводная эхокардиография. Измеряли высоту каждой АСБ в нисходящем отделе ГА. Рассчитывали глобальный пиковый систолический циркумференциальный стрейн (Global circumferential strain – GCS, %), GCS, нормализованный к пульсовому артериальному давлению – ПАД (GCS/ПАД), и бета 2 индекс жесткости аортальной стенки вне зоны и в зоне каждой АСБ в нисходящем отделе ГА, а также дельты (∆) GCS, GCS/ПАД и бета 2 как разность между зонами без АСБ и с АСБ.
Результаты    Из 503 выявленных АСБ в общей группе больных (n=182) проанализировано 288 в нисходящем отделе ГА и сформированы две подгруппы АСБ: 225 (78,2%) АСБ высотой <3 мм и 63 (21,8%) АСБ высотой ≥3 мм. В общей группе АСБ с разной высотой GCS, GCS/ПАД были ниже, чем в смежном сегменте ГА без АСБ (3,3 [1,7; 4,9] %, 4,6 [2,1; 7,1] и 3,8 [2,9; 4,8] %, 5,2 [3,8; 7,2] соответственно; p<0,001), а показатели бета 2 не различались (18,6 [12,7; 26,5] и 18,7 [13,5; 22,6] соответственно; p=0,244). В зоне АСБ высотой ≥3 мм GCS, GCS/ПАД были ниже, чем в зоне АСБ высотой <3 мм (–3,1 [–3,7; –2,1] %, –3,8 [–5,2; –2,7] и 4 [2,8; 5,4] %, 5,6 [3,7; 7,9] соответственно; p<0,001), а показатели бета 2 – выше (24,2 [16,4; 32,9] и 17,1 [12,3; 24,3] соответственно; p<0,001). Не выявлено различий между GCS, GCS/ПАД и бета 2 вне зоны АСБ и в зоне АСБ высотой <3 мм (p>0,05). В зоне АСБ высотой ≥3 мм GCS, GCS/ПАД и бета 2 были ниже, чем вне зоны АСБ (–3,1 [–3,7; –2,1] %, –3,8 [–5,2; –2,7], 24,2 [16,4; 32,9] и 3,8 [2,9; 4,8] %, 5,2 [3,8; 7,2] и 18,7 [13,5; 22,6] соответственно; p<0,001). Установлена обратная корреляция между GCS, GCS/ПАД и высотой АСБ (r= –0,55, p<0,001; r= –0,58, p<0,001 соответственно), общим количеством сегментов, занимаемых АСБ в ультразвуковом срезе (r= –0,34, p<0,001; r= –0,35, p<0,001 соответственно), количеством сегментов с отрицательным значением деформации (r= –0,64, p<0,001; r= –0,59, p<0,001 соответственно) и прямая корреляция между ∆GCS, ∆GCS/ПАД, бета 2, ∆ бета 2 и высотой АСБ (r=0,53, p<0,001; r=0,52, p<0,001; r=0,39, p<0,001; r=0,45, p<0,001 соответственно), общим количеством сегментов, занимаемых АСБ в ультразвуковом срезе (r=0,31, p<0,001; r=0,29, p<0,001; r=0,23, p<0,001; r=0,28, p<0,001 соответственно), и количеством сегментов с отрицательным значением деформации (r=0,57, p<0,001; r=0,57, p<0,001; r=0,2, p<0,01; r=0,25, p<0,001 соответственно).
Заключение    Разнонаправленная деформация по окружности стенки нисходящего отдела ГА вне зоны и в зоне крупных АСБ высотой ≥3 мм формирует противоположные меж- и внутрисегментные деформационные сдвиги аортальной стенки с увеличением ее жесткости, что вызывает механический дисбаланс во время прохождения пульсовой волны и создает условия для формирования осложненных бляшек.

Цель    Оценка динамики артериального давления (АД), частоты достижения целевых уровней АД <140/90 мм рт. ст. и безопасности при применении фиксированных комбинаций гидрохлоротиазид + кандесартан и амлодипин + кандесартан у пациентов с артериальной гипертензией (АГ) в условиях амбулаторной практики.
Материал и методы    Проведено открытое проспективное нерандомизированное наблюдательное исследование в 49 центрах России (январь 2024 – июль 2025). Включены 1000 пациентов в возрасте ≥18 лет с впервые выявленной АГ или появившейся не более 5 лет назад, ранее не получавших лечение кандесартаном, и при неэффективном контроле АД. При включении пациентов проводилось распределение в группы лечения с применением комбинации гидрохлоротиазид + кандесартан или амлодипин + кандесартан в соотношении 1:1. Длительность наблюдения составила 90 дней, с контрольными точками через 14 дней (по данным дневников), 30 дней и в конце исследования. Первичная конечная точка – изменение среднего АД к 90 му дню по сравнению с исходными данными. Вторичные конечные точки: динамика систолического АД (САД) и диастолического АД (ДАД), доля достижения АД <140/90 мм рт. ст., потребность в дополнительной терапии, приверженность, частота нежелательных реакций (НР) через 30 и 90 дней лечения соответственно.
Результаты    Исследование завершили 984 пациента (497/500 в группе амлодипин + кандесартан и 487/500 в группе гидрохлоротиазид + кандесартан), при этом приверженность терапии превышала 97 % в обеих группах. На визите 1 среднее АД составило 116,0±6,6 мм рт. ст. в группе амлодипин + кандесартан (САД / ДАД: 157,3 / 95,4 мм рт. ст.) и 114,8±6,2 мм рт. ст. в группе гидрохлоротиазид + кандесартан (САД / ДАД: 155,2 / 94,6 мм рт. ст.). Через 90 дней лечения снижение среднего АД составило –21,0±7,9 мм рт. ст. для группы амлодипин + кандесартан (–18,1 %) и –20,2±7,1 мм рт. ст. для группы гидрохлоротиазид + кандесартан (–17,6 %), но различия между группами были статистически незначимыми (p=0,089). Снижение САД к 90 му дню в группе амлодипин + кандесартан составило –30,8±12,7 мм рт. ст., а в группе гидрохлоротиазид + кандесартан –29,0±11,5 мм рт. ст. Целевое АД <140 / 90 мм рт. ст. достигнуто у 92,8 % пациентов в группе амлодипин + кандесартан и 92,0 % в группе гидрохлоротиазид + кандесартан (p=0,473). Зарегистрировано 5 несерьезных НР (4 в группе амлодипин + кандесартан: 3 случая отеков нижних конечностей и один эпизод головной боли; в группе гидрохлоротиазид + кандесартан – один эпизод гипотензии). Выраженность НР была незначительной и не потребовала коррекции или прекращения терапии.
Заключение    Фиксированные комбинации амлодипин + кандесартан и гидрохлоротиазид + кандесартан, использованные в амбулаторном лечении больных АГ, обеспечивают клинически значимое снижение АД с частотой достижения целевых уровней более чем 92% при благоприятном профиле безопасности и высокой приверженности терапии.

Цель: Изучить связь между отношением уровней С-реактивного белка (СРБ) и холестерина липопротеинов высокой плотности (ХС-ЛПВП) в сыворотке крови (ОСХ) и микроваскулярной стенокардией (МВС), а также оценить потенциальную значимость данного показателя в диагностике МВС.
Материал и методы: В основную группу (МВС) было включено 70 пациентов с МВС, диагностированной согласно критериям COVADIS (2018) при отсутствии функционально значимых стенозов коронарных артерий. Контрольную группу составили 68 пациентов без стенозов или с минимальными поражениями (сужение <50% по данным ангиографии), имеющих отрицательный результат стресс-ЭКГ и нормальный коронарный кровоток (согласно скорректированному числу кадров TIMI) по результату коронароангиографии. В сыворотке крови измеряли концентрацию СРБ, ХС-ЛПВП и другие клинические параметры, на основании которых рассчитывали ОСХ. Связь между ОСХ и МВС оценивали с помощью логистической регрессии, а диагностическую значимость показателя — с помощью ROC-анализа.
Результаты: Уровень ОСХ в сыворотке крови был достоверно выше у пациентов с МВС, чем в контрольной группе (p<0,001). Логистический регрессионный анализ показал, что ОСХ является независимым предиктором МВС (ОШ 2,055; 95% ДИ 1,481–2,851; p<0,001). Согласно результатам ROC-анализа, показатель ОСХ обладает умеренной диагностической значимостью при выявлении МВС: площадь под кривой (AUC) составила 0,724, чувствительность — 62,9%, специфичность — 79,4%.
Заключение: Показатель ОСХ потенциально может служить удобным и экономически эффективным вспомогательным маркером для выявления пациентов с МВС или повышенным риском ее развития. Тем не менее, до проведения дальнейшей валидации оценку роли данного показателя следует считать предварительной.

Цель. Оценить прогностическую значимость гипоальбуминемии в развитии резистентности к диуретикам у пациентов с острой сердечной недостаточностью (ОСН) и проанализировать сопутствующие факторы влияния.
Материалы и методы. Проведено одноцентровое ретроспективное когортное исследование, в которое было включено 346 пациентов, госпитализированных по поводу ОСН в период с января 2021 по январь 2025 года. На основании исходного анализа сывороточного альбумина, выполненного в течение 24 часов после поступления, пациенты были разделены на группы с гипоальбуминемией (альбумин <35 г/л, n=121) и без нее (n=225). Резистентность к диуретикам определяли по следующим критериям: концентрация натрия в разовой порции мочи <50 ммоль/л через 2 часа после первого внутривенного введения петлевого диуретика, кумулятивная эффективность диуретика <3 л в течение 72 часов при сохранении признаков застоя, или начало ультрафильтрации в первые 72 часа из-за недостаточной реакции на терапию. Были собраны исходные характеристики, лабораторные показатели, данные эхокардиографии и сведения о лекарственной терапии. Для выявления предикторов резистентности к диуретикам использовалась бинарная логистическая регрессия, а для оценки их прогностической значимости — ROC-анализ.
Результаты. Среди 346 пациентов с ОСН у 118 (34,1%) развилась резистентность к диуретикам. Частота резистентности составила 56,2% в группе с гипоальбуминемией против 22,2% в группе без неё (p<0,001). Многофакторный логистический регрессионный анализ показал, что уровень сывороточного альбумина (p<0,001), рСКФ (p=0,002), IV функциональный класс по классификации NYHA (p=0,004) и предшествующая госпитализация по поводу сердечной недостаточности (p=0,026) были независимыми предикторами диуретической резистентности. Площадь под кривой (AUC) для сывороточного альбумина в прогнозировании резистентности составила 0,812 (95% ДИ: 0,767–0,857) с оптимальным пороговым значением 33,5 г/л. чувствительностью 75,4% и специфичностью 78,9%. Комбинированная прогностическая модель, включающая сывороточный альбумин, рСКФ, функциональный класс по NYHA и факт предшествующей госпитализации по поводу сердечной недостаточности, показала AUC 0,876 (95% ДИ: 0,838–0,914), что достоверно выше, чем AUC для одного альбумина (AUC 0,812, 95% CI: 0,767-0.857; Z-критерий Делонга = 3,86; p<0,001).
Вывод. Гипоальбуминемия служит независимым предиктором резистентности к диуретикам у пациентов с ОСН. Объединение показателей концентрации сывороточного альбумина, функции почек, функциональным классом сердечной недостаточности и наличием предшествующих госпитализаций позволяет эффективно выявлять группы высокого риска развития резистентности к диуретикам и открывает возможности для разработки индивидуальных терапевтических стратегий.

Цель
Оценить прогностическую значимость сывороточной концентрации хлоридов (Cl-) и нейрогормональных показателей как предикторов развития резистентности к диуретикам (РД) у пациентов с сердечной недостаточностью (СН).
Материал и методы 
В исследование было включено 150 пациентов с хронической СН, проходивших лечение с января 2022 по январь 2024 года. Пациенты были разделены на две группы в зависимости от ответа на терапию диуретиками в период госпитализации: с РД (n=45) и без РД (контроль, n=105). Регистрировались концентрации хлоридов сыворотки и N-концевого предшественника мозгового натрийуретического пептида (NT-proBNP), активность ренина плазмы (АРП), уровень норадреналина (НА), дозировки фуросемида и применение толваптана (да/нет). Для отбора переменных использовалась регрессия Least Absolute Shrinkage and Selection Operator (LASSO). Были построены и оценены модели логистической регрессии, «случайный лес» (Random Forest) и XGBoost.
Результаты 
Частота развития РД составила 30,0%. В группе РД концентрация хлоридов в сыворотке была достоверно ниже, тогда как концентрации NT-proBNP, АРП и НА были выше (p<0,05). Регрессия LASSO позволила определить шесть предикторов: уровень Cl-, NT-proBNP, НА, АРП, суточная доза фуросемида и применение толваптана. Все три модели продемонстрировали высокую прогностическую эффективность: значения AUC составили 0,83 для логистической регрессии, 0,86 для анализа «случайный лес» и 0,89 для анализа XGBoost. Модель XGBoost обладала лучшей дискриминационной способностью (AUC 0,89), модель «случайный лес» была несколько эффективнее по точности и метрике машинного обучения F1, а логистическая регрессия показала лучшую интерпретируемость. Анализ значимости переменных выявил, что NT-proBNP является наиболее стабильным предиктором РД. Низкая концентрация Cl- также показала высокую прогностическую значимость в моделях «случайный лес» и XGBoost.
Выводы
Показатели сывороточного уровня хлоридов и нейрогормональной активации обладают высокой прогностической значимостью для выявления РД у пациентов с СН. Модель XGBoost превосходит другие модели по потенциалу для клинического применения.

Кардио-рено-гепато-метаболический синдром (КРГМС) объединяет артериальную гипертензию (АГ), ожирение, инсулинорезистентность и поражение органов-­мишеней в единую патофизиологическую систему. В работе последовательно изложены ключевые патофизиологические механизмы КРГМС, включающие гиперактивацию ренин-ангиотензин-альдостероновой системы и симпатической нервной системы, метавоспаление, липотоксичность, дисрегуляцию адипокинов и дисфункцию эндотелия, на основе которых проанализированы особенности течения АГ и обоснованы современные подходы к ее фармакотерапии. Показано, что традиционный органоцентричный подход часто бывает неэффективен, оставляет высокий остаточный риск развития сердечно-­сосудистых осложнений (ССО), даже при достижении целевых уровней артериального давления (АД). Фиксированная комбинация индапамид/периндоприл не только обеспечивает стабильный 24‑часовой контроль АД, но и снижает частоту развития ССО и ренальных осложнений, не оказывая негативного влияния на углеводный обмен. У пациентов с КРГМС приоритетом должна стать персонализированная органопротективная стратегия. Фиксированная комбинация индапамид/периндоприл представляет собой обоснованный выбор первого ряда, сочетающий высокую эффективность, метаболическую нейтральность и комплексную защиту органов-­мишеней.