к.м.н., н.с. отделения нарушений ритма сердца научного отдела инструментальных методов исследования
MD, PhD, Scientific Researcher of Heart Rhythm Disturbances Department of Scientific Division of Instrumental Research Methods
к.м.н., м.н.с. отделения нарушений ритма сердца научного отдела инструментальных методов исследования
MD, PhD, Junior Scientific Researcher of Heart Rhythm Disturbances Department of Scientific Division of Instrumental Research Methods
д.м.н., заведующий отделением нарушений ритма сердца научного отдела инструментальных методов исследования
MD, D.Med.Sc., Head of Heart Rhythm Disturbances Department of Scientific Division of Instrumental Research Methods
Цель Выявить предикторы резистентности тромбоза ушка левого предсердия к лизису у пациентов с неклапанной фибрилляцией предсердий (ФП).
Материал и методы В исследование включены 83 пациента в период с 2019 по 2024 г., госпитализированных для проведения катетерной аблации или плановой кардиоверсии, у которых первично был выявлен тромбоз ушка левого предсердия (УЛП) по результатам чреспищеводной эхокардиографии (ЧП ЭхоКГ). Продолжительность наблюдения варьировала от 3 до 12 месяцев в зависимости от сроков лизиса тромба. Конечной точкой исследования явилось состояние тромба при оценке результатов ЧП ЭхоКГ в динамике: его отсутствие либо наличие, несмотря на прием оральных антикоагулянтов.
Результаты По результатам повторной ЧП ЭхоКГ пациенты были разделены на 2 группы: группа 1 (n=45) – пациенты, у которых произошел лизис тромба УЛП в течение периода наблюдения, группа 2 (n=38) – пациенты, у которых тромб сохранялся до конца периода наблюдения (максимально 12 месяцев). Медиана возраста пациентов составила 62 [55,5; 65,5] года, 39 пациентов (47 %) имели пароксизмальную форму ФП, 44 (53 %) – персистирующую. Из пациентов группы 1 у 24 (53,3 %) лизис тромба УЛП произошел в течение первых 3 месяцев наблюдения, у оставшихся 21 (46,7 %) – позднее 3‑х месяцев. В группе с резистентным тромбом УЛП (n=38) пациенты чаще принимали ривароксабан (p=0,01), у них были выше показатели среднего объема тромбоцитов (MPV) (p=0,035), ширины распределения тромбоцитов (PDW) (p=0,007), соотношения крупных клеток тромбоцитов (P-LCR) (p=0,014), N-концевого фрагмента предшественника мозгового натрийуретического пептида – NT-proBNP (p=0,058), а также больше индекс объема правого предсердия (p=0,034). В прогностическую модель для предсказания устойчивости тромба УЛП к лизису в течение 12 месяцев вошли 3 независимых предиктора: прием ривароксабана (отношение шансов – ОШ 8,683; 95 % доверительный интервал – ДИ 2,083–36,195; р=0,003), уровень NT-proBNP, выраженный в квартилях (ОШ 1,9; 95 % ДИ 1,081–3,376, p=0,026); значение MPV (фл) (ОШ 2,09; 95 % ДИ 1,124–3,885; p=0,02). ROC-анализ подтвердил высокое качество полученной модели: AUC=0,819, специфичность – 77,3 %, чувствительность – 81,5 %, прогностическая точность – 78,9 %.
Заключение Определены три предиктора, позволяющих прогнозировать наличие резистентного к лизису тромба в УЛП у пациентов с неклапанной ФП. Учет показателей среднего объема тромбоцитов (MPV) и NT-proBNP может быть использован в персонализированном подходе для прогнозирования риска резистентности тромба УЛП к лизису.
Aim To identify predictors of left atrial appendage thrombus resistance to lysis in patients with non-valvular atrial fibrillation (AF).
Material and methods The study included 83 patients enrolled between 2019 and 2024 who were hospitalized for catheter ablation or scheduled cardioversion, and in whom left atrial appendage (LAA) thrombus was initially detected via transesophageal echocardiography (TEE). The follow-up period ranged from 3 to 12 months depending on the timing of thrombus resolution. The study endpoint was the status of the thrombus evaluated by repeat TEE, categorized as either resolved or persistent despite oral anticoagulant therapy.
Results Based on repeat TEE findings, patients were divided into two groups: Group 1 (n=45), who achieved LAA thrombus resolution during the follow-up period, and Group 2 (n=38), whose thrombi persisted until the end of the follow-up (up to 12 months). The median age was 62 [55.5–65.5] years; 39 patients (47%) had paroxysmal AF, and 44 (53%) had persistent AF. In Group 1, thrombus resolution occurred within the first 3 months in 24 patients (53.3%), and after 3 months in the remaining 21 patients (46.7%). Patients with persistent LAA thrombi were more frequently treated with rivaroxaban (p=0.01) and demonstrated higher mean platelet volume (MPV) (p=0.035), platelet distribution width (PDW) (p=0.007), platelet large cell ratio (P-LCR) (p=0.014), and N-terminal pro-B-type natriuretic peptide (NT-proBNP) levels (p=0.058) alongside greater right atrial volume index (p=0.034). The prognostic model for prediction of 12-month LAA thrombus resistance to lysis identified three independent predictors: rivaroxaban therapy (odds ratio [OR] 8.683; 95% confidence interval [CI] 2.083–36.195; p=0.003), NT-proBNP concentrations expressed in quartiles (OR 1.900; 95% CI 1.081–3.376; p=0.026), and MPV value (fL) (OR 2.090; 95% CI 1.124–3.885; p=0.020). ROC analysis confirmed the high diagnostic performance of the model: AUC=0.819, specificity 77.3%, sensitivity 81.5%, and prognostic accuracy 78.9%.
Conclusion Three predictors were identified for forecasting LAA thrombus resistance to lysis in patients with non-valvular AF. Incorporating mean platelet volume (MPV) and NT-proBNP concentrations can support a personalized approach to predict the risk of LAA thrombus resistance.
The authors declare that there are no conflicts of interest present.