кафедра факультетской терапии, фтизиатрии, инфекционных болезней и эпидемиологии, доцент
Faculty therapy department,professor assistant
научный сотрудник подразделение: отдел молекулярной генетики
research associate, department of Molecular Genetics
ведущий научный сотрудник отдела молекулярной генетики
leading Researcher of the Department of Molecular Genetics
Отдел молекулярной генетики, Лаборатория биохимической генетики (Санкт-Петербург), научный сотрудник
research associate, department of Molecular Genetics
научный сотрудник отдел физиологии и биомеханики кардиореспираторной системы в экстремальных условиях
Department of Physiology and Biomechanics of the Cardiorespiratory System in Extreme Environments, research associate
руководитель отдела молекулярной генетики
head of department of molecular genetics
заведующая кафедрой факультетской терапии, фтизиатрии, инфекционных болезней и эпидемиологии
Leader of Faculthy therapy department
Цель Сопоставить результаты клинического, лабораторного и генетического обследования пациентов с семейной гиперхолестеринемией (СГХС).
Материал и методы Обследованы 112 пациентов, средний возраст 40,2±17,9 года, 49 мужчин. Анализ гена рецептора липопротеидов низкой плотности – ЛНП (LDLR) проводили у пациентов с оценкой по критериям Dutch LipidClinic Network (DLCN) ≥6 баллов. Поиск мутации гена LDLR выполняли с помощью анализа конформационного полиморфизма и последующего секвенирования ДНК отдельных экзонов гена LDLR.
Результаты Средние показатели липидного состава крови: общий ХС 10,12±2,32 ммоль / л, ХС ЛНП 7,72±2,3 ммоль / л. Липоидная дуга роговицы выявлена у 15 % пациентов, сухожильные ксантомы – у 31,8 %, ксантелазмы век – у 5,3 %. Типы мутаций гена LDLR: миссенс-мутации – 42,8 %, мутации, приводящие к преждевременному окончанию синтеза белка, – 41,1 %, делеции / инсерции в рамке считывания – 16,1 %. У пациентов с ИБС по сравнению с пациентами без ИБС при наличии мутации в 4‑м экзоне выявлены достоверно более высокие уровни общий ХС (10,88±2,08 ммоль / л против 8,74±1,57 ммоль / л соответственно; р=0,001) и ХС ЛНП (8,60±2,14 ммоль / л против 6,62±1,79 ммоль / л соответственно; р=0,005). У пациентов с ИБС по сравнению с пациентами без ИБС и мутацией в 9‑м экзоне гена LDLR выше был только уровень ХС ЛНП (8,96±1,53 ммоль / л против 6,92±1,59 ммоль / л соответственно; р=0,022). При дифференцированном сравнении пациентов с ИБС в зависимости от выявленного типа мутаций гена LDLR с помощью логистической регрессии получены формулы расчета отношения шансов развития ИБС и инфаркта миокарда (ИМ) с учетом возраста пациента и исходного уровня ЛНП.
Заключение Частота выявления типов мутаций гена LDLR: миссенс-мутации – 42,8 %, мутации, приводящие к преждевременному окончанию синтеза белка, – 41,1 %, делеции / инсерции в рамке считывания – 16,1 %. Показатели липидного состава крови не различались у пациентов в разных городах и с различными типами мутаций гена LDLR. Выявлены различия в показателях липидного состава крови в зависимости от типов мутаций у больных ИБС.
Aim To compare results of clinical, laboratory, and genetic examination of patients with familial hypercholesterolemia (FHC).
Material and methods 112 patients aged 40.2±17.9 years (49 men) were examined. The gene of low-density lipoprotein receptor (LDLR) was analyzed and evaluated using the Dutch Lipid Clinic Network (DLCN) criterion of lipid score ≥6. The LDLR gene mutation was searched for using the conformational polymorphism analysis followed by sequencing of the DNA of isolated LDLR gene exons.
Results Mean variables of the blood lipid profile were total cholesterol (C), 10.12±2.32 mmol/l, LDL-C, 7.72±2.3 mmol/l. Corneal arcus was observed in 15 % of patients, tendon xanthomas in 31.8 %, and xanthelasma palpebrarum in 5.3 %. The types of LDLR gene mutations included missense mutations (42.8 %), mutations causing a premature termination of protein synthesis (41.1 %), and frameshift mutations (16.1 %). In the presence of a mutation in exon 4, patients with IHD compared to patients with no IHD had significantly higher levels of total C (10.88±2.08 mmol/l vs. 8.74±1.57 mmol/l, respectively, р=0.001) and LDL-C (8.60±2.14 mmol/l vs. 6.62±1.79 mmol/l, respectively, р=0.005). Patients with IHD compared to patients with no IHD and a mutation in LDLR gene exon 9 had only a higher LDL-C level (8.96±1.53 mmol/l vs. 6.92±1.59 mmol/l, respectively, р=0.022). A differentiated comparison of IHD patients using a logistic regression depending on the identified type of LDLR gene mutation produced formulas for calculating the odds ratio of IHD and myocardial infarction (MI) with adjustments for the patient’s age and baseline LDL.
Conclusion The detection rate of the LDLR gene mutations was 42.8 % for missense mutations, 41.1 % for mutations causing a premature termination of protein synthesis, and 16.1 % for frameshift mutations. Blood lipid profiles did not differ between patients from different cities and with different types of LDLR gene mutations. Blood lipid profiles were different in IHD patients depending on the mutation type.
The authors declare that there are no conflicts of interest present.